Eng
Интервью

«Рай» в разговоре с Маэстро: лауреатом венецианского Серебряного льва Андреем Кончаловским

12 сентября 2016 г., THE HUFFINGTON POST

Действительно ли в Раю всегда и всем хорошо?

Часто мы, не задумываясь, говорим о рае описывая безмятежный курорт, где провели летний отпуск, или о райском блаженстве после вкусного ужина или напряженной тренировки. Но может ли идея рая стать для кого-то адом? Вероятно, 70 лет назад именно это и произошло.

Во времена Третьего рейха идеей немецкого рая было оправдано истребление миллионов евреев, которые, согласно преступной морали Гитлера, привели Германию в упадок. Судьба моей семьи тогда кардинально поменялась, мы были вынуждены стать беженцами. Но вот опять, меньше века спустя, в большом количестве появляется похожее расистское безумие. Понять, что на самом деле оправдывала идея рая, — единственная надежда для США и для всего мира, что мы никогда не забудем и, главное, никогда не повторим эту трагедию.

В этом году на венецианском кинофестивале Андрей Кончаловский представил свой новый шедевр «Рай», историю трех ярких персонажей, чьи жизни пересекаются и переплетаются во время второй мировой войны. Во время пресс-показа «Рая» практически сразу стало ясно, что Кончаловский выиграет награду в Венеции, ведь фильм этот революционно пророческий несмотря на то что действие в нем разворачивается 70 лет назад. Благодаря огромному количеству людей, сотворивших настоящее чудо, мне удалось взять интервью у Маэстро. Кончаловский выглядел как настоящая рок-звезда — в стильной шляпе, еще более стильных очках и потрясающих винтажных туфлях, сделанных вручную из розовой и зеленой кожи. Клянусь, это был идеальный образ идеального человека!

Уходя с интервью, я оглянулась, чтобы похвалить его имидж, и на мое «Вы — рок-звезда, маэстро!» Кончаловский воодушевленно ответил: «Благодаря вам мой день удался!» Что, разумеется, полностью подтверждает мою теорию. Идея этой «рок-звездной» крутизны в том, что если пытаться стать таким намеренно, то у тебя никогда не получится. Воплощение этой идеи — люди типа Кончаловского.

За «Рай» Андрей Кончаловский получил Серебряного льва за лучшую режиссуру на 73-м международном венецианском кинофестивале.

В своих комментариях вы пишете, что хотели снять фильм-напоминание об ужасах прошлого, чтобы не повторять своих ошибок. Ваш фильм многое объясняет, особенно в наши дни, но в то же время даже под бесчеловечностью немца Хельмута есть что-то человеческое. Как и почему вы пришли к созданию именно такого фильма?

Я не думаю о каких-либо скрытых смыслах или злободневности — это повесть. У меня философский подход к людям. Я начинаю думать, — и от этого становится легче, — что все человечество вместе и каждый человек в отдельности — это чей-то эксперимент. Эксперимент высших сил, логики, космоса — не важно, чего именно. Я хотел сделать фильм о трех персонажах, чьи судьбы каким-то образом переплетаются в различных измерениях человеческого существования.

У них такое разное прошлое!

Но эти три персонажа — все они мне нравятся. Очень важно любить персонажей, потому что легко представить нациста животным, садистом, ужасным человеком или чем-то еще. Вы немедленно чувствуете — он плохой. Но зло намного изощреннее!

Поэтому оно столь успешно...

Вот именно! Если афишировать свою злую сущность — кто за вами последует? Люди следуют за тем, кто создает иллюзию чего-то хорошего. Мне важно дать понять это. Мне нравятся мои персонажи, мне нравится, когда они работают вместе, мне нравится этот фашистский офицер, и именно потому, что они мне нравятся, я и страдаю. Часто, если вам нравится человек, если вы его любите, и он совершает что-то чудовищное — вы не перестаете его любить. Вы только страдаете. Я считаю, что не стоит давать зрителям готовую правду. Зрители должны попасть под обаяние персонажа. Как в большом романе — в нем могут быть замечательные персонажи, которые абсолютно неправы.

Хотя вы и не создавали этот фильм со скрытым смыслом, мне кажется, ваш взгляд в прошлое оказался пророческим. Считаете ли вы режиссеров вроде себя пророками нашего времени?

Это большой комплимент, благодарю вас. Мне приятно это слышать, но я не могу этим руководствоваться. Для меня важнее, как мне кажется, быть мастером своего дела. Я не хочу, чтобы меня сочли гением или пророком, я хочу, чтобы меня сочли мастером, который ищет новые способы понимания мира. В какой-то мере мой предыдущий фильм после пятидесяти лет работы стал началом новой главы моего кинематографа. Чем тщательнее что-то изучаешь, тем более общим оно становится. Как будто вслушиваешься и начинаешь видеть образы. В тишине, если действительно вслушаться в нее, можно услышать самые необычайные вещи. Так и внутри нас самих — мне кажется, чем меньше ты видишь, тем больше понимаешь, поэтому я предлагаю зрителям представить то, что я хочу, чтобы они представили. Я хочу, чтобы они стали моими соавторами. Именно поэтому литература — искусство намного более сложное, чем кинематограф.

Из-за этого вы сняли «Рай» черно-белым? Потому что это упрощает просмотр, направляя нас в эту историю всеми чувствами?

Мне кажется, показывать Холокост и концлагеря в цвете омерзительно. Это ложь. Это не то, что мы знаем. Мы ужасаемся изображениям, которые нельзя видеть в 3D, в широком формате, в цвете — нельзя потому, что они остались только на очень простых камерах. Сами факты были ужасающие. Я пытался найти факты и собрать их воедино.

Согласны ли вы с утверждением, что кинематограф гораздо более популярен, чем литература, которая, как вы сами заметили, сложнее, — и люди всегда будут ходить в кино? Учитывая это, чувствуете ли вы необходимость создавать истории, которые помогут нам лучше понимать друг друга?

Разумеется, смотреть проще, чем читать. Именно поэтому широкая публика сместилась к фильмам. Кинематограф стал развлечением, снабжая людей массой привлекательных картинок. Отличие между развлечением и искусством в том, что развлечение вас восхищает и забывается, как только вы выходите из кинотеатра. Искусство должно приносить удовольствие, но не забываться при выходе из кинотеатра, и в этом вся разница. Самая ценное для меня — когда люди выходят из зала и некоторое время не хотят говорить.

Я сидела на сеансе рядом с приятнейшей девушкой и почувствовала к ней дружеское расположение, но, когда ваш фильм кончился, я даже не повернулась, чтобы попрощаться. Я не смогла.

Это огромный комплимент.

Вы жили и работали как в вашей родной России, так и в США. Какие, как вам кажется, преимущества и проблемы каждой из этих стран?

Вы знаете, я начал снимать фильмы в Советском Союзе, и это был замечательный период, когда ты точно знал, о чем не стоит снимать, чтобы получить деньги на съемки. В каком-то смысле все было очень просто. Я работал с Тарковским над «Андреем Рублевым» — очень сложно было бы сделать такой фильм на Западе, потому что съемки дорого стоили. Мы не были свободны, но зато сняли несколько успешных фильмов. Затем Тарковский уехал в Европу, а я — в США в поисках свободы. И, разыскивая эту свободу, я обнаружил, что можно снимать что угодно, если это окупится. То есть ты абсолютно свободен, но нужно приносить прибыль. Если можешь принести прибыль — снимай что хочешь. Это тоже проблема, потому что не все может принести прибыль, и ты впадаешь в отчаяние уже от другой зависимости.

То есть и на Западе вы не до конца свободны!

Разумеется, нет. Затем я вернулся, потому что в ранних 90-х в России была абсолютная идеологическая свобода, но не было денег. Без ограничений, но и без денег. И если вам кажется, что вы свободны, — это иллюзия. Потому что свобода никогда не создавала шедевров. «Дон Кихот» Сервантеса был написан при колоссальной цензуре Инквизиции. Но главное, от чего человек, особенно художник, никогда не может быть свободен — хотя, увы, я вижу, как они пытаются освободиться даже от этого — это от собственных моральных ценностей. Потому что эти ценности — ваша собственная цензура, от которой невозможно избавиться.

Надо подвергать самого себя цензуре?

Невозможно существовать без сил гравитации. Потому что, как вы наверняка знаете, человек вне гравитации начинает погибать — физически. Ему нужна гравитация. То же самое и с моралью — это великая традиция, и как русский, как христианин, как европеец я понимаю, что никогда не смогу быть полностью свободен от нее. Я знаю, что хорошо, а что плохо... Мне самому интересно осознавать, что я сейчас несвободен, но это внутри меня.

Какую мысль, по-вашему, зритель должен вынести из зала после просмотра «Рая»?

Большой вопрос. Без ответов. На самом деле, ответов нет. Только вопросы. Мы пытаемся ответить, но нам это никогда не удается.

Александр Бородянский Андрей Тарковский искусство BBC кино кинематограф классическая музыка композитор демократия Дмитрий Быков документальный фильм Единая Россия выборы творческий вечер Евгений Миронов художественный фильм Фильм Глянец Hello история Голливуд Дом дураков индивидуальная ответственность Италия знание Meduza деньги Москва музыкант дворяне Оскар личная ответственность Петр Кончаловский пианист политика проект Сноб Pussy Riot ответственность Поезд-беглец Сергей Рахманинов общество государство Святослав Рихтер Дядя Ваня деревня Владимир Путин Владимир Софроницкий Запад женщины Ёрник авангард Азербайджан АиФ Александр Домогаров Алексей Навальный Америка Анатолий Чубайс Андрей Звягинцев Андрей Зубов Андрей Смирнов Анна Политковская анонимная ответственность Антон Павлович Чехов Антон Чехов Арт-Парк Белая сирень Белая Студия Ближний круг Болотная площадь Большая опера Борис Березовский Борис Ельцин Брейвик Бремя власти буржуазия Быков Венецианский кинофестиваль Венеция вера Вечерний Ургант видео Виктор Ерофеев Владас Багдонас Владимир Ашкенази Владимир Меньшов Владимир Соловьев власть Возвращение Возлюбленные Марии Война и мир воровство воспоминания Вторая мировая война гастарбайтеры гастроли Гейдар Алиев Грех Дарья Златопольская Дворянское гнездо демографический кризис Джеймс Уотсон дискуссия Дмитрий Кончаловский Дмитрий Медведев Дождь Дуэт для солиста Евгений Онегин Европа журнал земля Ингмар Бергман Индустрия кино интервью интернет Ирина Купченко Ирина Прохорова История Аси Клячиной Казань Калифорния КиноСоюз Китай Клинтон коммерция консерватория Константин Эрнст конфликт Кончаловский коррупция Кремль крестьяне крестьянское сознание Кристофер Пламмер критика Кулинарная Студия Julia Vysotskaya культура Ла Скала Лев зимой Лев Толстой лекция Ленин Леонид Млечин Ли Куан Ю Лондон Людмила Гурченко Макс фон Сюдов мальчик и голубь менталитет Микеланджело Михаил Андронов Михаил Прохоров Монстр музыка мэр народ национальное кино национальный герой Неаполь нетерпимость Ника Никита Михалков Николина Гора новое время образование Одиссей Олимпиада опера Первый учитель Петр I Петр Первый Пиковая дама Питер Брук политические дебаты Последнее воскресение правительство православие президент премия премия Ника произведения искусства Пугачева радио Рай религия ретроспектива Рига Роберт Макки Родина Роман Абрамович Романс о влюбленных Россия Россия 1 РПЦ русская служба BBC русские русский народ Самойлова Санкт-Петербург Сапсан Сахалин свобода Сезанн семья семья Михалковых Сергей Магнитский Сергей Михалков Сергей Собянин Сибириада Сильвестр Сталлоне Сингапур смертная казнь социальная ответственность спектакль спорт средневековое сознание Средневековье СССР Сталин сценарий сценарист США Таджикистан Танго и Кэш ТАСС творческая встреча театр театр Моссовета телевидение телеканал терпимость к инакомыслию Тимур Бекмамбетов Три сестры Тряпицын Украина Укрощение строптивой улицы усадьбы фашизм феодализм фестиваль фонд Петра Кончаловского футбол цензура церковь цивилизация Чайка человеческие ценности Чехов Чечня Шекспир Ширли Маклейн Щелкунчик Щелкунчик и крысиный король Эхо Эхо Москвы юбилей ювенальная юстиция Юлия Высоцкая Юрий Лужков Юрий Нагибин