Eng

Пиковая дама

Роли

  • Герман: Владимир Атлантов
  • Томский: Джороджио Сурджан
  • Елецкий: Лайос Миллер
  • Чекалинский : Эрнесто Гавацци
  • Сурин: Луиджи Рони
  • Чаплицкий: Пьер Франческо Поли
  • Нарумов: Джиованни Савойардо
  • Распорядитель: Карло Гайфа
  • Графиня: Маурин Форрестер
  • Лиза: Мирелла Френи
  • Полина: Маргарита Циммерман
  • Гувернантка: Нучи Кондо
  • Маша: Надя Виньяга
Год 1990
Страна Италия
Театры
«Ла Скала» , 1990, Милан
Творческая группа
Режиссер: Андрей Кончаловский
Либретто: Петр Чайковский
Художник по костюмам: Франка Скварчапино
Дирижер: Сейджи Озава
Композитор: Петр Чайковский
Сценограф: Эцио Фриджерио
Регент: Хулио Бертола
Хореография: Вайн Иглинг
Продолжительность 215 мин.

По роману А.С. Пушкина. Действие происходит в деревне и в Санкт-Петербурге в 1820 г. Сюжет повести обыгрывает излюбленную Пушкиным тему непредсказуемой судьбы, фортуны, рока. Молодой военный инженер немец Герман ведёт скромную жизнь и копит состояние, он даже не берёт в руки карт и ограничивается только наблюдением за игрой. Его приятель Томский рассказывает историю, про то как его бабушка-графиня будучи в Париже проиграла крупную сумму в карты под своё слово. Она попыталась взять взаймы у графа Сен-Жермен, но вместо денег тот раскрыл ей секрет, про то как угадать в игре три карты сразу. Графиня, благодаря секрету полностью отыгралась.

Герман, соблазнив её воспитанницу, Лизу, проникает в спальню к графине и мольбами и угрозами пытается выведать заветный секрет. Услышав угрозы от Германа, вооруженного пистолетом (которые, как выяснилось впоследствии, оказался незаряженным), графиня умирает от сердечного приступа. На похоронах Герману мерещится, что покойная графиня открывает глаза и бросает на него взгляд. Вечером её призрак является Герману и говорит, что три карты («тройка, семерка, туз») принесут ему выигрыш, но он не должен ставить больше одной карты в сутки. Три карты становятся для Германа навязчивой идеей.

В Москву приезжает знаменитый картёжник миллионер Чекалинский. Герман ставит весь свой капитал на тройку, выигрывает и удваивает его. На следующий день он ставит все свои деньги на семёрку, выигрывает и опять удваивает капитал. На третий день Герман ставит деньги (уже около двухсот тысяч) на туза. Выпадает туз. Герман думает, что победил, но Чекалинский говорит, что дама Германа проиграла. Каким-то невероятным образом Герман обдёрнулся: поставил деньги вместо туза на даму. Герман видит на карте усмехающуюся и подмигивающую пиковую даму, которая напоминает ему графиню. Разорившийся, он попадает в лечебницу для душевнобольных, где ни на что не реагирует и поминутно «бормочет необыкновенно скоро: — Тройка, семерка, туз! Тройка, семерка, дама!..»

Пресса

«Поставленная кинорежиссером Андреем Кончаловским, под руководством Myung-Whum Chung, «Пиковая дама» Чайковского, которая была рождена в Театре Ла Скала, с Региной Креспин в роли графини и Тиной Киберг, чей голос до сих пор был неизвестен во Франции, в роли Лизы, разве вам выпала не отличная карта?» С 26 февраля по 23 марта, Опера-Бастилия.

L’ Evenement , 21.02.1991

«Кинорежиссер «Возлюбленные Марии» умудряется соединить в лирических сценах экспрессию и фантастику».

Le Figaro, 25.02.1991

«Спектакль выглядит болезненным и фантастическим, но обладающим удивительной музыкальной точностью, сбалансированный картинами светской жизни Санкт-Петербурга (Летний сад, маскарад) с интимными сценами, в которых сконцентрирован драматический подъем любовной страсти. Этот красивый спектакль чудесно украшает музыкальное сопровождение оркестра под управлением Myung-Whun Chung».

Témoignage Chrétien, 09.03.1991
Кончаловский об опере

«Магия оперы в очень большой степени достигалась именно декорационными средствами. В сцене явления призрака декорации сдвигались, комнатка Германа становилась все уже, уже, превращаясь под конец в глубокий колодец, где место было лишь для кровати и зажатого стенами героя. В кино такие эффекты не работают. Но на сцене, под музыку Чайковского это впечатляло очень сильно. Мне хотелось сделать не екатерининский Петербург, а Петербург Достоевского. Чтобы в воздухе веяло предощущением смерти. Сцену бала я ставил так, как видел действие сходящий с ума Герман. Когда человека мучает подозрительность, ему всегда кажется, что за его спиной делается что-то скверное, враждебное. Но стоит лишь оглянуться, как все призраки воображения рассеиваются».

Из книги А.С. Кончаловского «Возвышающий обман», 1999

«…Моя постановка ближе к поэту, нежели к композитору. Для меня история Германа – это история не его любви к Лизе, а его одержимостью идеей риска, игры, человека, готового продать душу за тайну трех карт, которую как известно можно продать только дьяволу. В какой-то степени это фаустовская драма. Разумеется, главным остается музыка, которую режиссер не имеет права трогать, а лишь где-то может усилить или ослабить ее эффект… Если бы меня спросили кого бы я хотел иметь художником декораций, то назвал бы Врубеля, а костюмов Серова или Бакста. Мы перенесли действие оперы в начало XX века, когда Петербург был квинтэссенцией русской культуры, в мир белых ночей. Видение города Германом – это видение Гоголя, Достоевского, Андрея Белого…»

А.С. Кончаловский, интервью газете «Известия» , 27.02.1991
Скачать пресс-кит

«Самое трудное, я думаю, говорить просто о сложном, понятно о непонятном. Пастернак имел полное право писать стихи, полные темного смысла. В его время это было естественно, нормально – во времена Пушкина такое было бы недопустимо, поэт должен был быть ясен. Но Пастернак, сам начинавший со стихов, очень неясных по смыслу, пришел в конце пути к великой простоте».

«Режиссеру нужно искать необходимый баланс между музыкой и действием. Оперу нельзя перегружать действием. А для того, чтобы создать пластическое зрелище, есть множество выразительных средств и помимо движения актеров, мизансцен».

«Критики иногда пишут, что в моих постановках видно, что ставил кинорежиссер. Мне смешно это читать. Я – театральный режиссер, когда ставлю в театре. Я - оперный режиссер, когда ставлю оперу. И я – кинорежиссер, когда ставлю фильм. Но смешивать одно с другим, никогда себе не позволяю.

Планов много – и в кино, и в театре, и в опере. Есть сценарии, которые уже написаны и еще только пишутся, есть пьесы, которые я мечтаю поставить...»