Eng
Пресса / Дуэт для солиста

Гражданин двоемирия

1 ноября 2012 г., газета "Коммерсант"

Происхождение и талант открыли ему в СССР пути к любой кинокарьере — как официозной, так и оппозиционной. Он сделал и ту и другую. Но не остановился на этом. Будучи ключевой фигурой шестидесятнической "новой волны", соавтором сценария "Андрея Рублева", режиссером "Первого учителя" и "Истории Аси Клячиной", он с самого начала был другим: не путать с Тарковским, Хуциевым, Климовым. Не мессия, не пророк, не просветитель и не подвижник, а либеральный интеллектуал, русский европеец. Начав с преступного для советского человека желания свободно путешествовать по планете, он действительно ощутил себя гражданином мира, а Россию — загадочной страной, пребывающей во власти детских эмоций.

Уже в 1960-е Кончаловский был интегрирован в международную режиссерскую когорту, представлявшую прекрасное будущее европейского кино. Бертолуччи и Сабо, Шлендорф и Занусси — это была одна компания, которая встречалась в Праге, тогдашнем культурном центре Европы. 1968 год положил конец иллюзии открытого пространства. Разгром чехословацкой "новой волны", эмиграция Милоша Формана — все это наложило отпечаток на художественное мировосприятие Кончаловского. Он уходит в модернистские экранизации классики. А когда вновь возвращается к современности, появляются мюзикл "Романс о влюбленных" (1974) и эпос "Сибириада" (1978). Фильмы компромиссные по идеологии, эклектичные по стилю, но опять же попадающие в струю: авторское кино во всем мире демократизируется, подстраивается под жанровое, модернизм уступает место постмодернизму.

Однако в России по-прежнему цвел культ всего запрещенного, страдальческого, диссидентского. "Романс о влюбленных" был воспринят интеллигенцией как пафосный просоветский блокбастер (одна из самых ядовитых статей называлась "Шербурские танки"). "Сибириада" не удовлетворила в полной мере ни кинематографическую бюрократию, ни широкую публику, ни интеллигенцию, однако именно эта картина, получившая спецприз в Канне, открыла Кончаловскому путь на Запад.

Когда, уже в пору перестройки, на наши экраны хлынули фильмы Кончаловского, снятые в Голливуде и в Европе, и одновременно с "полки" вернулась "История Аси Клячиной", это повергло многих в растерянность. "Возлюбленные Марии" (1983) напоминали о своем первоисточнике — рассказе Андрея Платонова "Река Потудань" — разве что в драматургических паузах, в кадрах-пейзажах, где ощущалось что-то словно бы ностальгически нездешнее. Сама же история была выстроена по канонам классической, апробированной Голливудом мелодрамы — с контуром любовного треугольника, с легким фрейдистским изломом прямых и сильных страстей. В одном из интервью того периода Кончаловский сказал, что не мог бы снять ничего подобного в Советском Союзе, но не потому, что ему бы помешала цензура, а потому что эротическая откровенность чужда русской традиции.

И в "Поезде-беглеце" (1985, по сценарию Акиры Куросавы) сквозь западный жанр и контекст проглядывает подлая загадка славянской души. Беглые преступники гонятся за призраком свободы, прицепившись к поезду, который мчится без машиниста. Холод заснеженных пространств Аляски контрастирует с жаром необузданных желаний. Кончаловский ни на миг не забывает о брутальной ауре триллера, снятого в искусственном режиме в огромном рефрижераторе. И все-таки на стенках холодильной камеры оседают скорее русские комплексы. Комплексы несвободы и ущемленного достоинства.

И в психоаналитической мелодраме "Дуэт для солиста" (1986), и в экологическом киноромане "Скромные люди" (1987), и в драматической комедии "Гомер и Эдди" (1989) тоже ощутимо присутствует русское начало, чеховские, горьковские или достоевские реминисценции, причудливо переплавленные с западным жанром. Надо было стать американским режиссером и добраться до Луизианы, чтобы выстроить в "Скромных людях" параллель к "Прощанию" Элема Климова и "Покаянию" Тенгиза Абуладзе. Патриархальная жизнь в забытом богом уголке земли, наполовину затопленном и заросшем буйной растительностью, с призраком ушедшего из жизни папаши Джо (который на самом деле был пьянчугой, мотом и садистом) удивительно напоминает модель русской истории.

Порой чем больше режиссер отдалялся от своей родины, эпохи, тем очевиднее он приближался к своей цели — передавать посредством изображения на пленке непосредственность чувств. Он сам похож на Одиссея, о котором тоже снял фильм: кружной путь для него не то чтобы самый короткий, но другого просто-напросто не дано. Спустя годы он скажет: "В России очень любят людей бескомпромиссных, принципиальных... Те, кто никогда не пойдет на компромисс,— герои. Те, кто идет на компромисс,— слабаки. В этом смысле русской ментальности абсолютно несвойственна демократия". О том, что свобода пахнет компромиссами, многие тогда не догадывались по той простой причине, что ни разу ею не пользовались. Кончаловский — сколько бы он потом от свободы как цели ни открещивался — рискнул, зная тогда о свободе только то, что это осознанная необходимость. В кино, между прочим, так оно и получается.

Нынешняя ретроспектива не только дань юбилею и культурному вкладу режиссера. Это также возможность пройти урок индивидуальной судьбы. И увидеть даже виденное без идеологических шор, в новом живом контексте. Так, открывший ретроспективу "Дуэт для солиста", который представил Макс фон Сюдов, это вовсе никакая не метафора, а просто хорошее кино об общечеловеческих проблемах, грамотно сделанное по законам жанра. Но все равно американцы воспринимали кинематограф Кончаловского как авторский и сугубо европейский: лишь немногие его англоязычные картины пробились в большой американский прокат. И горевать об этом не стоит: ведь мы знаем, что случилось с теми европейскими режиссерами, кто по-настоящему интегрировался в Голливуд.

Андрей Кончаловский Искусство кино Каннский фестиваль Дмитрий Быков Дуня Смирнова Esquire творческий вечер Жиль Жакоб Глянец Гофман Гольдони Голливуд Дом дураков Италия Мороз по коже Орден Почетного Легиона Оскар политика На трибуне реакционера Поезд-беглец Дядя Ваня Август Стриндберг Александр Домогаров Андрей Тарковский Андрей Плахов Антон Чехов Балтийский дом Ближний круг Борис Годунов Варшава Великобритания Венецианский кинофестиваль Венеция видео Возлюбленные Марии Война и мир Гомер и Эдди Дуэт для солиста Дуэт для солистки История Аси Клячиной кинорежиссер Кончаловский Король Лир Краснодар Крис Солимин Кристофер Пламмер культура Лев Толстой Лондон Мариинка Мариинский театр мастер-класс Мисс Жюли Неаполь новость Одиссея Ольбрыхски опера опера Джандреа Нозеда Первый учитель Последнее воскресение Правила жизни Рай Реджио ретроспектива Ретроспектива фильмов Романс о влюбленных Россия Санкт-Петербург Сибириада спектакль Стыдливые люди театр театр имени Моссовета театр Моссовета театр на Малой Бронной Три сестры Турин Укрощение строптивой Уорик фестиваль Франция Хелен Миррен Художественный Чайка Чехов Щелкунчик Щелкунчик и крысиный король Эль Феннинг Эрнст Теодор Амадей Гофман юбилей Юлия Высоцкая