Eng
Пресса

«Эдип в Колоне» в трагикомическом прочтении

21 октября 2014 г., http://corrieredelveneto.corriere.it/

Спектакль о бездомном царе поставлен в Театре Олимпико в Виченце Андреем Кончаловским, российским режиссером, получившим «Серебряного льва» на последнем Венецианском кинофестивале.

На сцене, рядом с фортепиано, на котором Елена Федотова исполняет музыку Сергея Прокофьева, Эдип, Антигона и путник рассказывают историю Эдипа, подошедшую к эпилогу: в Колоне, близ афинских ворот, его уже поджидает смерть. Но статичная и строгая атмосфера внезапно меняется с уходом этих трех персонажей и выходом на сцену хора: маски из белой ткани и черные колпаки скрывают лица и головы хористов в белоснежном широком облачении (художник по костюмам — Тамара Эшба).

Их движения, искусно поставленные хореографом Рамуне Ходоркайте, неестественны и гротескны; курьезно и неуверенно выглядит Эдип (Федерико Ванни), слепой, нищенски одетый бездомный старик; его сопровождает дочь в рваной одежде (Юлия Высоцкая), толкающая перед собой тележку из супермаркета с грудой вещей.

Начиная с этого момента спектакль следует двумя путями: трагическим и комическим, которые не пересекаются и даже не находятся в равновесии. Тесей (Симоне Тоффанин), афинский царь, готовый принять изгнанного странника, предстает как напыщенный персонаж, чья жалость и уважение к изгоям обыграны в ироничном тоне; жестокое высокомерие Креонта (Джузеппе Бизоньо), который похищает Антигону, чтобы заставить Эдипа следовать за ним и стать на защиту города Фивы, приобретает шутовские черты, наглые и циничные.

С появлением Полиника (Антонио Гарджуло), отвергнутого и проклятого сына Эдипа, тон повествования становится более естественным, как и тот, что характеризует главного героя и Антигону в исполнении Юлии Высоцкой, играющей свою роль не на родном языке.

В прочтении Андрея Кончаловского, который настоял на сокращении текста и отказался от некоторых персонажей (перевод Андреа Родигьеро), чувствуется оригинальность и мощь. Акцент сделан на критике развращающей власти и удивительном балансировании между трагичностью и комичностью в метафорическом цирке бытия, но эмоции, хоть и акцентированные ударными инструментами Луки Нардона, не всегда доходят до зрителя.

И финал, в котором Антигона возвращается в детство и, держа в руках плюшевого медвежонка, оплакивает смерть отца, плохо гармонирует с мифом о героине, которая готова пожертвовать своей жизнью ради высшей цели.

Катерина Бароне

Оригинал статьи

Андрей Кончаловский Искусство кино Каннский фестиваль Дмитрий Быков Дуня Смирнова Esquire творческий вечер Жиль Жакоб Глянец Гофман Гольдони Голливуд Дом дураков Италия Мороз по коже Орден Почетного Легиона Оскар политика На трибуне реакционера Поезд-беглец Дядя Ваня Август Стриндберг Александр Домогаров Александр Симонов Андрей Тарковский Андрей Плахов Антон Чехов Балтийский дом Ближний круг Борис Годунов Варшава Великобритания Венецианский кинофестиваль Венеция видео Возлюбленные Марии Война и мир Гомер и Эдди Грех Дуэт для солиста Дуэт для солистки История Аси Клячиной кинорежиссер Кончаловский Король Лир Краснодар Крис Солимин Кристофер Пламмер культура Лев Толстой Лондон Мариинка Мариинский театр мастер-класс Микеланджело Мисс Жюли Монстр Неаполь новость Одиссея Ольбрыхски опера опера Джандреа Нозеда оператор Первый учитель Петр Последнее воскресение Правила жизни премия премьера Рай Реджио ретроспектива Ретроспектива фильмов Романс о влюбленных Россия Санкт-Петербург Сибириада спектакль Стыдливые люди Сцены из супружеской жизни театр театр имени Моссовета театр Моссовета театр на Малой Бронной Три сестры Турин Укрощение строптивой Уорик фестиваль Франция Хелен Миррен Художественный Чайка Чехов Щелкунчик Щелкунчик и крысиный король Эль Феннинг Эрнст Теодор Амадей Гофман юбилей Юлия Высоцкая